У меня на телефоне есть наклейка, ее мне подарили в моей компании: «Я — свет». Вот у меня ощущение, что я свет — а это значит, что я есть и могу быть кем угодно: музыкантом, предпринимателем, отцом, футболистом. Нет сейчас границ и рамок моего.

Я всегда этого состояния хотел, но не знал, что это возможно. В седьмом или восьмом классе я захотел поступить на Физтех: мне были очень интересны физика и математика. И я их настолько освоил, что поступил в МФТИ с максимальным проходным баллом.

Я скорее чувствую его, чем представляю вербально. Если все-таки облечь в слова — это человек, который управляет своей жизнью и реальностью через других людей: комбинирует, видит людей, может, понимая как, настраивать связи между ними, строит социальные системы, бизнесы, сообщества. При этом он всегда помнит, что там люди. Можно же бизнес строить, но испугаться людей и создавать его как механизм, по Тейлору или Форду: загнать всех по максимуму в регламенты, чтобы они стали не людьми, а роботами. Но для меня «социальный инженер» — тот, кто на людей ориентирован и их во всех контекстах учитывает.

У меня было пять попыток бизнеса, и все, кроме пятого, меня чем-то не устраивали. Первый, студия создания сайтов, мне не подходил потому, что мне не нравилось активно продавать услуги — я и сейчас этого не люблю. И также не нравилось, что мы каждый проект начинаем с нуля. Второй — Бюро Баканёва, бюро продающих текстов и копирайтинга. Потом диджитал-агентство полного цикла и сервис печати фотокниг. Но это было все не то: мне хотелось бизнеса с капитализацией, ростом, устойчивостью. И вот одиннадцать лет назад я создал свою пятую компанию — INNORTO, которой мне очень нравится заниматься, владеть и быть ее основателем.

Компания INNORTO — это российский бренд товаров для здоровья с сильной и глубокой идеологией. Мы сразу строили ее как идейную компанию. Ибо я человек идейный: если нет идеи, мне неинтересно. Миссия, эволюционная цель компании такова: мы объединились и работаем для того, чтобы люди пользовались товарами для здоровья, привыкая заботиться о себе до того, как у них что-то заболит, и улучшали качество своей жизни.

Мне нравится быть в INNORTO, в этой среде. Очень нравится ее идея и наша команда — люди и то, что мы несем в мир. У меня есть замысел, мечта построить компанию, которая работает на самоуправлении. Пока не могу сказать, что мы к этому пришли на 100 процентов, но уже точно идем. INNORTO признана «Работодателем года – 2024» по версии РБК, мы в рейтинге — между Яндексом и Т-Банком. Для меня это — показатель среды, к которой я хочу возвращаться. У нас в бизнесе привыкли считать, что небольшой и средний бизнес не может тягаться с более крупным и вообще мало что может. Такая «бизнес-провинциальность», связанная не столько с регионом, сколько с размером компании. И для меня важно как миссия — чтобы классные бизнесы, малые и средние, ощущали свою самобытность и гордились ею, нацеливались на рост, а не просто выживали под прикрытием установки «мы еще недостаточно серьезные». Я хочу жить в стране с такими смелыми и дерзкими компаниями, которые не боятся встать в один ряд с масштабными бизнесами и считают высшее качество и продукта, и команды нормой.

Много раз пробовал классическую благотворительность. И хотя это очень достойное дело, у меня было ощущение, что я пытаюсь дуршлагом вычерпать хоть сколько-нибудь миллилитров из бесконечного моря страдания. Это мое личное человеческое переживание — ни в коем случае не хочу даже намеком обесценить усилия людей, которые занимаются благотворительностью. Я хотел бы влиять на причину, а не на следствие. И когда я пришел именно к меценатским проектам, все изменилось. Меценатство — это инструмент, который может повлиять на причину, чтобы вот это море страданий было меньше, а море счастья и любви больше.

Я бы сказал — не триггер, а очень накопительный эффект. Я всегда хотел влиять на мир, чувствовал это внутри. Хотелось какой-то глобальности, общинности. Быть причастным к чему-то великому. Я реально не понимал: неужели мама родила меня просто для того, чтобы я построил бизнес и играл в хоккей? В меня вшиты большие амбиции, и они многогранны. Мне неинтересно было создавать большой бизнес. И поэтому я пробовал влиять по-разному. А потом произошла одна история. Мне не нужно много дорогих вещей, и меня постоянно терзал вопрос: где найти мотивацию? Что со мной не так? Чувствовал себя белой вороной в обществе потребления. И вот год назад я жил в Москве, чувствую очередной кризис мотивации и говорю своему ассистенту: «Найди мне самую дорогую машину, которая есть. Самую быструю. Я на ней съезжу из Москвы в Доброград поиграть в гольф». И вот сажусь я в этот люто быстрый седан, самый быстрый в мире. А он ревет ужасно. И я иду на скорости по платной трассе и сквозь этот рев слушаю два подкаста, которые изменили мою жизнь. По пути в Доброград — интервью с Алексеем Петровичем Ситниковым, а на обратном, после гольфа, — подкаст с Игорем Владимировичем Рыбаковым. И я обрел разом двух учителей. А я, если чувствую, что в некоей мысли, идее, проекте что-то есть, не раздумываю, активно действую. Вернулся в отель поздно, а наутро сразу же нашел каналы связи с Алексеем Петровичем и Игорем Владимировичем. Так я попал на программу «ЯРД с Игорем Рыбаковым» и в экосистему Рыбаковых. Это была последняя капля, когда я уже не знал, что делать в мире потребления человеку, которому неинтересно потреблять. Вот и нашел.

Во-первых, это игра, и для России интересная, поскольку у нас мало кто так называет свои детища. И мне нравится таким образом слегка играть с реальностью. Приглашать людей в «Баканёв Холл», на «Беседы по Баканёву», наблюдать реакцию.

Я вообще не согласен, что меценат участвует только финансами. Так участвует спонсор. Меценат — в первую очередь человек с видением. У которого внутри что-то щелкнуло — и он дерзнул посмотреть на пятьдесят, на сто лет вперед. Деньги, наверное, важный элемент, но далеко не единственный. И если это только деньги, то вряд ли это в принципе про меценатство. Самая большая ценность мецената — знать, куда именно и с каким смыслом ты эти деньги вкладываешь. Какую энергию вместе с деньгами даешь, как транслируешь и дистрибутируешь свое видение проекта, как наблюдаешь за этим процессом. Поэтому в 9-й гимназии я, можно сказать, идеолог, «полепричинатор», тот, у кого есть видение, почему это нужно делать, некий символ изменений, роста. И только потом уже человек, который вложил первые деньги. Ко мне присоединился Игорь Владимирович Рыбаков, и другие мои друзья-меценаты, и очень мощный предприниматель из Екатеринбурга.
Я идеолог этого проекта. И главная моя идея в том, чтобы в гимназии прорастала преемственность, формировалось сообщество благодарных выпускников, которые, окончив школу, сразу или уже где-то состоявшись, возвращаются в нее и помогают ей, отдают долг, просто участвуют, дают энергию, вдыхают жизнь, беседуют с ребятами, ну и по мере сил помогают финансово. Чтобы этот процесс запустился и уже не останавливался. Чтобы в этом была устойчивость школы. Вот главная идея эндаумента. Кстати, у скольких школ у нас в России есть комьюнити-менеджер по работе с выпускниками? Один из первых результатов эндаумента — в 9-й гимназии появилась такая роль.

Для меня это сила среды. В детстве я прожил богатый инициирующий опыт жизни в сообществах. Сообщество двора, реально закрытое, а не просто какой-то двор, где все друг друга знают. Мы жили на берегу озера Тургояк, в лесу, в таком закрытом сообществе, где общие дети, общие родители — община. А еще наша семья была членом горнолыжного клуба из 30–50 семей, общинного типа, некоммерческого: никто ни за что не платил, просто все сбрасывались, что-то покупали. И тоже все общее: праздники, родители, дети. Удивительный феномен, сейчас такое даже представить трудно. Среда Физтеха — опять особый опыт. Там ведь не учеба главное, а то, с кем ты живешь и общаешься в общежитии. Все эти золотые головы, олимпиадники, амбициозные, съехавшиеся из разных городов страны, больших и малых, в намерении покорить Москву и мир. Я этими средами был очень-очень сильно «укушен» — привык, что нахожусь в питательных средах. И потом, оказавшись в коробочке бизнеса, в мире потребления, я остро чувствовал себя не на своем месте. Мне не нравилось, что со мной происходит, чего-то не хватало. И когда я пришел в Силу Сообществ, для меня в первую очередь оказалась крайне важной среда — всей экосистемы, Силы Сообществ, вовлеченных людей. И эта среда сразу начала меня менять.

Для меня Сила Сообществ — это живое образование. Там очень сильное многосредие, и я ежедневно в живых, настоящих процессах, не выдуманных, важных для меня, и каждый день об кого-то «обстукиваюсь», приобретаю опыт. Этот опыт для меня есть живое образование. Живое образование — штука трудно создаваемая. В природе человека создавать мертвое, потому у нас и все «традиционное» образование неживое. А меценаты — те люди, которые смогут и будут воплощать живое образование в реальности. Потому что инвестиции в образование — я имею в виду не только деньги, но и свою энергию, время, жизнь, что дороже денег, — это всегда игра вдолгую. Вот мы сейчас делаем физтеховскую Школу-пансион, и там первые результаты будут лет через тридцать. Я принял участие в нескольких прекэмпах для пансиона, буду патронировать ребят из своего региона. Стараюсь участвовать в создании Большого ДОМа Силы Сообществ как соидеолог, меценат – ролевая модель, проявленный лидер Силы Сообществ – максимально активно, меня этот проект очень драйвит.

Я всю жизнь отличался от других, долго не мог обрести идентичность: что со мной не так, почему я отличаюсь? И сейчас я очень ценю свободу быть собой, быть самобытным. Ценю финансовую свободу. Еще мне нравится влиять. И быть в связности с людьми.
Что касается кредо… Я люблю ошибаться. И в культурном коде моей компании зашита любовь к ошибкам. И важный момент, я давно понимал, а сейчас еще четче осознал: меня формирует среда.
Я чувствую огромную благодарность. К Богу. Ко всем, кто создает Силу Сообществ. К себе, что сделал этот шаг в экосистему, в меценатство. Что вот так все сложилось. И радость в сердце от того, что со мной происходит.